Рассказ Натальи О’Шей о родине, родном и жизни на две родины не оставит равнодушным даже самых изощренных читателей. Хотя бы потому, что, глядя на Наталью О’Шей, поющую под псевдонимом Хелависа, сложно предположить, какие пласты обыкновенных человеческих эмоций скрываются за этим голосом...

Честно говоря, сама постановка вопроса — жизнь на две родины — неверна. Дело в том, что я в первую очередь не некто-уехавший-из-России-куда-то, а жена дипломата. А это практически то же самое, что супруга кадрового военного, которого кидают с одного назначения на другое. И если бы не специфика работы мужа, я бы так и жила в России. Поэтому я крайне болезненно реагирую, когда меня представляют как человека, покинувшего страну, или, знаете, задушевно так обращаются в блоге: «Скажите, Хелависа, как эмигрант эмигранту...»

Сейчас наша ситуация такова: мы живем в Женеве, где муж работает в миссии Ирландии при ООН. Теоретически следующим пунктом для него должен быть Дублин и снова работа в министерстве иностранных дел (или, как это говорится по-ирландски, «министерстве приключений»), но, возможно, нас отправят куда-нибудь еще, совершенно неизвестно куда.

Мой муж Джеймс — большой патриот своей страны. Он нежно любит свою родину — как собственно республику Ирландию, так и маленькое графство Керри, которое его жители гордо называют королевством. Он великолепно знает как историю страны, так и местечковые предания и легенды, а уж при том, что в Ирландии все всем родственники или по крайней мере кумовья, история каждого графства оказывается для его жителей напрямую связана с историей его семьи. Вот и в случае моей семьи О’Шей — а я, конечно, считаю свекров и золовок своей семьей — получается, что кто-то ведет свой род от древнеирландских князей этой области, кто-то пришел как наемник из Шотландии, а еще возможно, что черные волосы и высокий рост у мужчин в Керри от испанцев, спасшихся при крушении остатков «Великой армады» после Трафальгарской битвы (да, «Армада» тоже разбилась о скалы у побережья Керри!). И еще выяснилось, что одна из прабабушек, ирландоговорящая учительница, преподавала в школе на полуострове Дингл знаменитой Пейг Сэйерс, автору-рассказчице книги «Пейг — история ее жизни», с которой, как считается, начинается возрождение литературы на ирландском языке. Да, и не надо забывать, что в Керри рождаются и живут лучшие поэты и певцы, и вообще те, у кого хорошо подвешен язык... Думаю, к дипломатам это тоже относится в полной мере! Кстати, Джеймс как честный керриец в юности сочинял песни и даже занимал с ними призовые места на всеирландских конкурсах. Я его талант тоже приспособила к делу — Джеймс поучаствовал в качестве гостя на записи альбома кельтской музыки в моем проекте «Кланн Лир», мы спели дуэтом две песни.

Хотела еще сказать о патриотизме — каждое лето во время законного отпуска муж отправляется минимум на неделю на сборы войск запаса. Не потому, что обязан или что все дипломаты,  военные. Нет, просто он считает это правильным — служить своей стране. Вот такой непафосный, но искренний патриотизм — летние сборы в ущерб семейному отдыху, народная музыка в ирландских пабах по всему миру, неподдельный интерес к истории своего края, желание и умение говорить на своем языке, который не то чтобы умирает, но официально относится к числу малых языков Европы.

Хорошо, конечно, что я по профессии — кельтолог. Хорошо, что я изначально в силу специальности своей понимаю различия в диалектах, могу оценить специфические керрийские обороты в речи и музыке, понимаю местные шутки и говорю по-английски и ирландски с соответствующими акцентами. Хорошо, что я научилась петь в народной ирландской манере так, что многие не отличают меня от аутентичных исполнителей, и спасибо моим учителям за навыки в игре на арфе, которая стала моим другом, моим любимым инструментом — честно говоря, без всякой связи с тем, что на гербе Ирландии именно она, но это меня не заботит, главное, хорошо играть и получать удовольствие от игры. И хорошо, что мне действительно нравится эта страна, несмотря на ужасный ее климат. Все это очень помогает в контакте не только и не столько с мужем, но со всей семьей, друзьями, остальным Керри и прочей ирландской диаспорой где бы то ни было. Кажется, меня давно уже не воспринимают как иностранку, напротив, муж с гордостью меня рекомендует как «почетную керрийку». Должна сознаться — иногда в разговоре в пабе или аэропорту мне легче «подтвердить», что я ирландка, чем ударяться в долгие объяснения типа «видите ли, я русская, но лингвист, потому говорю по-английски без русского акцента, а еще у меня муж ирландец и вообще я кельтолог, отсюда ирландский акцент...» Лицемерие? Не знаю, я довольно просто к этому отношусь, мне зачастую удобнее быть незаметной англоговорящей девушкой с незаметным паспортом и арфой.

Но я никогда, никогда не назову Ирландию своей родиной.

Потому моя родина — только Россия, и мой первый паспорт был серпастым и молоткастым. Еще раз скажу, что ни в коем случае не считаю себя эмигрантом, я не покидала страну... Да вообще, я провожу в России половину времени. У меня здесь семья, то есть мама и бабушка, масса близких друзей, две хороших работы — научная ставка в МГУ и группа «Мельница». Я возвращаюсь сюда каждый месяц — домой, и не могу представить, как можно было бы иначе. Да, я поддерживаю контакт и с местными «московскими» ирландцами, с которыми мы дружили, когда жили в Москве постоянно, я могу повести зарубежных коллег смотреть в пабе ирландский футбол и болеть за команду Керри, но это не делает меня более ирландкой и менее москвичкой, а я москвичка, причем юго-западная, университетская, то есть гордящаяся своим районом.

И еще я на четверть кубанская казачка и считаю своей генетической родиной Краснодарский край и Северный Кавказ. Всегда, когда мы едем на гастроли в Карснодар, Ставрополь, Кисловодск, я безумно радуюсь, потому что знаю, что вдохну вот этот сухой ароматный воздух, посмотрю на симпатичные физиономии, которые так похожи на меня саму... Я набираюсь на Кавказе сил и здоровья, земля меня лечит от всех болезней.

Вот я сейчас думаю, что если у кого и будет две родины — это у моей дочери. Она и русская, и ирландка, и мы стараемся ей внушить, что ее дом — и в Москве, и в Керри (ну и еще сейчас в Женеве!). У Нины два паспорта, мы говорим с ней на двух (пока двух) языках. Будет страшно интересно наблюдать за развитием билингвы, живущей на стыке двух культур.